5 перспективных советских боевых самолетов, которые не пошли в серию

История Великой Отечественной войны даже спустя почти семьдесят пять лет после своего окончания продолжает хранить немало секретов. Одним из них является ненайденный ответ на вопрос: почему при небывалом подъеме советское промышленности в 1930-е годы воевать «улетело» всего несколько моделей самолетов, а в период боевых действий была пущена в серию только одна машина? 


А ведь конструкторские бюро не уставали предлагать все новые варианты штурмовиков и бомбардировщиков, которые могли бы усилить военную мощь Красной армии, причем некоторые из них вообще не имели аналогов в отдельных деталях конструкции и вооружения.
Вашему вниманию 5 перспективных советских самолетов времен Великой Отечественной войны, которые не пустили в серию.

1. ВИТ-1 (Конструктор – Н.Н. Поликарпов)



Этот самолет мог стать отличным дополнением к авиапарку Красной армии, если бы был закончен. Хотя он уже на стадиях разработки и испытаний зарекомендовал себя в самом лучшем свете. Детище легендарного авиаконструктора Поликарпова представляло собой многоцелевой самолет с экипажем их двух человек. Вооружением для ВИТ-1 служили: турель с пулеметом ШКАС, две пушки Шпитального ОКБ-13 калибром 37-мм, а также пушка ШВАК калибром 20-мм, установленная в носу самолета. Кроме того, машина вмещала до 600 кг бомб в бомбоотсеке, либо же две единицы ФАБ-500 на внешней подвеске.

Первые испытания перспективного самолета прошли в 14 октября 1937 года. За штурвалом в тот день был легендарный летчик-испытатель Валерий Чкалов. Уже тогда ВИТ-1 показал хорошие результаты для своего времени: максимальная скорость полета на высоте 3000 м – 494 км/час, дальность полета – около тысячи километров на 410 км/час.
Дальнейшие испытания лишь подтвердили высокие показатели самолета. Так, согласно сохранившимся данным, летчики оставили положительные отзывы о ВИТ-1: машина легко управлялась, хорошо маневрировала и удовлетворительно вела себя в воздухе при условиях полета на одном двигателе. 

Причины забвения ВИТ-1 так и не выяснены. /Фото: coollib.com
Однако шедевром советского авиастроения перспективному самолету так и не удалось, несмотря на все предпосылки к этому. Не был завершен даже этап заводских испытаний – проект просто отложили в сторону. Причем достоверных причин такого непонятного решения нет и сегодня, а все выдвинутые на сегодняшний день версии пока что не были как-либо эффективно доказаны.

2. ВИТ-2 (Конструктор – Н.Н. Поликарпов)



Есть те, кто считают этот самолет своеобразной «попыткой номер два», однако это не совсем так. ВИТ-2 был совершенно новой машиной, за которую Поликарпов взялся без оглядки на предыдущую неудачу. Идея авиаконструктора состояла в том, чтобы создать универсальный ударный самолет. Более того, инженер и не собирался останавливаться: параллельно с проектированием ВИТ-2 он рассматривал варианты создания на базе последнего сразу несколько машин различной модификации: пикирующего бомбардировщика, многоместного пушечного истребителя, многопушечного штурмовика и даже тяжелого морского штурмовика. 
ВИТ-2 обладал впечатляющими, а в некоторых моментах – уникальными техническими характеристиками и вооружением. Так, он был первым самолетом, который обзавелся двигателем М-105. И это несмотря на то, что моторы эти едва ли можно назвать доведенными до ума на тот момент. Кроме того, машина могла развивать немалую скорость, будучи при этом отлично вооруженной: ВИТ-2 оснастили четырьмя 20-мм пушками ШВАК-20, парой 37-мм пушками ШВАК-37, а также двумя 7,62 мм пулеметами ШКАС. Бомбоотсек самолета вмешал до 1600 кг. 

По сути, единственным серьезным недостатком детища Поликарпова был практические полный отказ от брони для него: исключение составила лишь бронеспинка пилота. Отличные летно-технические характеристики были подтверждены с первого же испытательного полета, совершенного Чкаловым 11 мая 1938 года. Так, были отмечены следующие показатели: максимальная скорость на высоте 4500 метров при полетном весе в 6166 кг – 498 км/час, при полетном весе в 5350 кг – 508 км/час.
Несмотря на то, что машина была многообещающей, на ее пути практически сразу возникли сложности. Так, первоначально Главное управление авиационной промышленности СССР, по сути, не обратило внимания на ВИТ-2. Когда же самолет отлично показал себя на заводских испытаниях, интерес к нему все же проявили: после успешных госиспытаний и даже участия в первомайском параде его все же рекомендовали для серийного производства. Вот только в серию он так и не пошел – его внезапно было приказано переоборудовать, в результате чего получился совсем другой самолет, известный как СПБ – скоростной пикирующий бомбардировщик – с индексом «Д».

3. Ш/ЛБШ (Конструктор — Кочеригин)



Этот самолет хоть и не пошел в серийное производство, но все же остался в истории авиации – он был первым в мире с установленными крыльевыми пушками. ЛБШ представлял собой моноплан, разработанный на базе разведчика Р-9. Всего было построено два опытных образца машины с разными моторами – М-88 и М-87А соответственно. 
Вооружение самолета было представлено: двумя крыльевыми пушками ШВАК (боезапас – по 150 снарядов), двумя пулеметами ШКАС (боезапас – по 900 патронов), а также одним ШКАСом с боекомплектом в 500 патронов в качестве оборонительного вооружения. Нормальная бомбовая нагрузка – 200 кг. Среди особенностей конструкции можно отметить неубирающиеся шасси. 

В 1939 году были проведены испытания, результатами которых стало получение следующих показателей: максимальная скорость у земли – 360 км/час, на форсаже – 382 км/час. Максимальная скорость на высоте 6650 м – 437км/час, на высоте 7650 м – 426 км/час. Испытания проводились при взлетном весе в 3500 кг.
После серии госиспытаний самолет, названный в конечном итоге ББ-21 был рекомендован к серийному производству, однако этого не произошло. Интересно, что причиной «непопадания» многообещающей машины на войну послужили…сами боевые действия: после начала вторжения Третьего рейха на территорию СССР производственные мощности, которые планировалось выделить для ББ-21 были отданы под Як-1.

4. «Пегас» (Конструктор – Д.Л. Томашевич)



Этот самолет интересен не только бесславным окончанием своей истории, но и обстоятельствами ее начала. А все дело в том, что инженер Томашевич создавал свой «Пегас» не только прямо во время ведения его страной боевых действий, но и занимался этим… в тюремных застенках. 
В декабре 1938 года ведущего конструктора истребителя И-180 и заместителя Поликарпова Дмитрия Томашевича арестовали после гибели летчика-испытателя Чкалова. Однако нахождение в так называемой «шарашке» не остановило инженера в его деятельности. В 1941 году, все еще находясь под арестом, Томашевич заканчивает работу над проектом противотанкового самолета. 
Интересный факт: в некотором роде, инженера можно назвать провидцем – представленный проект буквально предсказывал танковые бои 1943 года.

Самолет разрабатывался максимально дешевым и простым в производстве и, одновременно с этим, эффективным и функциональным. Так, немало частей конструкции «Пегаса» предполагалось изготавливать из дерева, в том числе колеса шасси. Силовой установкой должны были стать моторы М-11, которые отличались возможностью работы на любом виде авиабензина. Кроме того, предполагалось использование самолета в заданиях, не требующих задействования летчиков-асов – достаточно было пилотов с невысокой квалификацией, что было отличным решением в условиях войны. 
Вооружение «Пегаса» было представлено одним курсовым пулеметом УБ калибром 12,7-мм, а также другими образцами оружия в различных вариантах: бомба ФАБ-250, 37-мм авиапушка НС-37, две 23-мм авиапушки ВЯ-23 или четыре бомбовые кассеты для противотанковых кумулятивных бомб. Согласно расчетам Томашевича, расход топлива для боевого вылета пяти противотанковых самолетов «Пегас» был равен расходу топлива для вылета одного Ил-2.

Точку в истории Пегаса поставила… нехватка моторов. /Фото: topwar.ru
Казалось бы, что столь многообещающий самолет должны были оценить по достоинству и дать ему путевку в жизнь, однако на пути встала неожиданная преграда. Тот самый двигатель М-11, который выбрал Томашевич, действительно был очень хорошим, а потому использовался в ряде других самолетов, уже пущенных в серию. На «Пегас» моторов попросту не хватило. 

5. Су-6 (Конструктор – П.О. Сухой)



История этого самолета – яркий пример того, причиной упущенной возможности может стать затягивание времени. К тому же, довести до ума Су-6 также удалось не сразу. Первый опытный образец машины был закончен 28 февраля 1941 года, а 13 марта она впервые взмыла в небеса. За штурвалом находился летчик В.К. Коккинаки. 
После были развернуты уже полноценные заводские испытания, окончание которых пришлось на апрель 1941 года. Тогда были получены следующие показатели самолета: максимальная скорость у земли — 510 км/час, на расчетной высоте 3000 метров – 527 км/час. Время подъема на высоту – 7,3 минуты. 

Несмотря на довольно хорошие результаты испытаний, к Су-6 все еще относились скептически. В первую очередь, претензии были направлены на то, что первые проверки были совершены по отношению к самолету без вооружения, а с ним они были несколько иными. 
Кроме того, броня весом 195 кг оказалась неспособна должным образом защитить ни саму машину, ни ее экипаж. Недовольство специалистов ЛИИ НКАП вызвало также вооружение, которое посчитали слишком слабым и не отвечающим тогдашним требованиям. Самолет отправили на доработку.

В период 1943-1944 годов авиаконструкторы ОКБ П.О. Сухого все же смогли довести недоработанную машину до ума, в результате чего она могла похвастаться хорошими летными, боевыми и пилотажными характеристиками.Так, вооружение Су-6 было представлено двумя крыльевыми пушками ВЯ-23 (боекомплект – под 230 снарядов) и двумя крыльевыми пулеметами ШКАС (боекомплект – по 3000 снарядов). Кроме того, присутствовало реактивное вооружение в виде десяти РС-132 или РС-82. 
В 1944 году были начаты госиспытания самолета, во время которых он показал отличные результаты. Согласно сохранившейся информации, Су-6 отметился блестящими характеристиками устойчивости и управляемости, а также простотой пилотирования. Более того, по ряду показателей он значительно превзошел некоторые машины, уже стоящие на вооружении. 

Вот только и это не спасло многообещающий самолет от забвения. Дело в том, что затягивание с доработкой, а затем и с испытаниями привели к тому, что потенциальная эпоха Су-6 была утрачена. В мае 1944 года были успешно завершены все проверки другой машины – штурмовика Ил-10, который показал летные данные выше, чем детище ОКБ Сухого. В конечном итоге именно Ил-10 был пущен в серийное производство, а запуск Су-6 посчитали нецелесообразным.
Читать далее →
Источник ➝

Почему либералы тянут нас в азиатскую деспотию?

Данила Уськов

Как бы то ни было, выдыхание гуманистической культуры, обнажающее голый закон с непонятными концептуальными основаниями и пустоту на месте представления о человеке, не может не привести на Восток, ибо там с подобными «безличностными» общественными системами работали тысячелетиями.

Либерализм декларирует в качестве своих основных ценностей «свободу личности» и «права человека». Общественное же устройство должно этим ценностям соответствовать и потому, касательно него, либерализм провозглашает «право народа на восстание против тирании, попирающей естественные права человека».

А дабы саму возможность появления подобной тирании пресечь в корне, рекомендуются «принцип разделения властей» и «теория общественного договора».

 

Однако, когда мы смотрим сегодня на политику современного Запада, то обнаруживаем, что все эти ценности и декларации стали политическими инструментами. Наши же отечественные либералы, называя народ «анчоусами» (Юлия Латынина) и «мухами» (Александр Минкин) показывают, что речь идет о правах определенных групп общества по принципу — «все на благо человека, все во имя человека, и я знаю этого человека». В общественной же сфере «право народа на восстание против тирании, попирающей естественные права человека» наши либералы понимают как право восстания определенных «дельфинов» (Латынина) и «пчел» (Минкин) против тирании, попирающей права США на безраздельное господство. Но, может быть, либерализм претерпел такие трансформации только сегодня, а наши либералы (в каком смысли они собственно еще «наши» — уже отдельный вопрос) это лишь пародия, и когда-то существовал подлинный либерализм, действительно отстаивающий права всех людей, признавая в каждом личность?

Да, несомненно, либерализм сегодня мутировал. И эта мутация связана с остыванием проекта «Модерн», с которым либерализм прочно связан. Из этого остывания следуют многочисленные кризисы всего на свете, в том числе и кризис национальных государств. Ни один классический либерал никогда бы не позволил себе называть свой народ «мухами», а соседнюю державу считать светочем. Более того, от подобного пока удерживаются и на западе. Но «наши» либералы, в смысле мутации, еще более авангардны, чем мутирующий западный либерализм. Но не был ли потенциал подобной мутации заложен изначально? Либерализм стоял на страже «прав человека» и «свободы личности». Но какого человека и какой личности?

Джон Гринхилл. Портрет Джона Локка. 1672-1676

Одним из главных отцов — основателей либерализма был британский философ Джон Локк (1632 — 1704). Это он, будучи сторонником теории общественного договора и теоретиком гражданского общества и правового демократического государства, впервые предложил принципы разделения властей и понимание государства как гаранта прав и свобод. Он также разработал идею демократической революции, на которую общество имеет право, в случае, если наступает угроза тирании. Но что он думал о человеке и личности, которые столь яростно оберегал?

У Аристотеля есть классический образ восковой дощечки, на которой его божественный разум (Нус) пишет все, что ему заблагорассудится — так устроено сознание человека. Локк заимствует этот образ под латинским названием Tabula rasa, что переводится как «чистая доска», и высказывает основополагающий тезис сенсуализма — «нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах». То есть человек — это изначально «чистый лист», на котором в процессе жизни что-то начинает отпечатываться посредством его чувств восприятия. Выходит, «права человека» — это права «чистой доски»? На что? На то, что бы на ней нечто что-то отпечатывало? А почему этот процесс отпечатывания надо так оберегать? В чем его ценность? И где тут, собственно, человек? В любом случае ни о какой человеческой индивидуальности тут речи идти не может, а «права человека» со времен Локка защищали что-то совсем другое. Например, они могли защищать человека от возможности стать чем-то большим, чем «чистая доска».

С Локком спорил Готфрид Лейбниц (1646  1716). Он противопоставил «чистой доске» свой образ мраморной глыбы, прожилки которой намечают контуры будущей статуи. Что же касается локковского постулата сенсуализма, то Лейбниц присовокупил к нему слова: «кроме самого разума». В итоге получилось: «Нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах. Кроме самого разума». И тогда стало понятно, о правах кого может идти речь! Если верить Лейбницу, то каждый человек от рождения наделен «прожилками», которые задают очертания будущей личности. Более того, этот «кусок мрамора» обладает еще и собственным разумом, ибо разума нет в чувствах. То есть в процессе жизни, с самого младенчества, человек развивается не пассивно. Право на реализацию подобного развития, действительно, может быть ценностью, которую должно оберегать, ибо в итоге вырастает личность. Однако либерализм при помощи своих установлений и институтов оберегал что-то другое…

Кристоф Бернхард Франке. Портрет философа Лейбница. 1695

Таким представлениям о человеке, как о «чистой доске», противостоял не только Лейбниц. Представления о наличии индивидуальной души были свойственны западной культуре с древнейших времен. Однако, безусловно, основным их источником было христианство. Именно христианской культурой проникнут запад вот уже более 2000 лет. Однако рамки проекта «Модерн» вытеснили все, что связано с культурой, в частную жизнь, поставив во главу угла закон и рациональность. В итоге культура стала быстро выдыхаться. Ее «аура», как сказал бы Вальтер Беньямин, стала исчезать. В итоге обнажилась пустота. Остались только голый закон и регламентации, которые создавались без учета чьей бы то ни было индивидуальности. Пока жива была культура, защита прав была и защитой прав личности, но когда она выдохлась, защита прав стала защитой только прав «чистой доски».

Это прискорбное положение вещей блестяще зафиксировал Маркс в «Манифесте коммунистической партии»:

«В ледяной воде эгоистического расчета буржуазия потопила священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли».

Обратим внимание на то, что Маркс тут негодует по поводу утопления «в ледяной воде эгоистического расчета» достаточно чуждых ему ценностей — «священного трепета религиозного экстаза» и даже «мещанской сентиментальности». Просто Маркс понимал, что эта «ледяная вода» уничтожает культуру — единственное, что, наряду со сломом сословных перегородок феодализма, придавало модерну гуманистический смысл. В качестве же главной ценности, которую стоило отстаивать в человеке, Маркс называл «родовую сущность» — термин заимствованный им от Фейербаха. В итоге новое дыхание западной культуре после ужасов Первой мировой войны дал СССР, спасший Запад от фашизма. Но теперь СССР нет. А значит, «ледяная вода» снова вернулась.

Карл Маркс

Во время кризисов Запад традиционно смотрит на Восток. Но в 19 веке на эту «традицию» дополнительно наложились и внутренние «закладки» в самом проекте «Модерн». Достаточно уже одной невстроенности в проект представлений о личности, чтобы серьезным образом усилить восточные тяготения. Ведь Восток и понятие «личность» соотносятся, мягко говоря, проблемно. Если в индуизме говорят об «атмане» (душе), то только затем, чтобы сказать, что этот атман должен в итоге раствориться в тождестве атмана и брахмана. Буддизм же вообще исповедует концепцию «анатмавады» (не души), согласно которой субъективное представление о собственной индивидуальности — это иллюзия, от которой надлежит избавиться.

На внутреннюю склонность к Востоку проекта «Модерн» обратил внимание Осип Мандельштам в своей статье «Девятнадцатый век». Он писал:

«Скрытый буддизм, внутренний уклон, червоточина. Век не исповедывал буддизма, но носил его в себе, как внутреннюю ночь, как слепоту крови, как тайный страх и головокружительную слабость. Буддизм в науке под тонкой личиной суетливого позитивизма; буддизм в искусстве, в аналитическом романе Гонкуров и Флобера; буддизм в религии, глядящий из всех дыр теории прогресса, подготовляющий торжество новейшей теософии, которая не что иное, как буржуазная религия прогресса, религия аптекаря, господина Гомэ, изготовляющаяся к дальнему плаванию и снабженная метафизическими снастями».

Лев Бруни. Портрет Мандельштама. 1916 г

Отечественный востоковед Дмитрий Валентинович Поповцев, прекрасно зная о доктрине анатмавады, в своей монографии «Бодхисаттва Авалокитешвара» делает следующее показательное восклицание:

Буддизм — чрезвычайно земное учение, не случайно сам Шакьямуни был рожден под весьма «земным» знаком Тельца. Он тесно привязан к земле, и все здание своей изощренной психологической доктрины он строит на прочном фундаменте наиболее примитивных и глубоких структур психики человека — структур личностного (а не коллективного!) взаимодействия и сосуществования с деревьями, скалами, источниками, а также с «хозяевами» ландшафта — местными демонами, духами и полубогами.

Даже без знания буддийских доктрин понятно, что взаимодействие, основанное на «прочном фундаменте наиболее примитивных и глубоких структур психики человека», не может быть «личностным». Это как с правами человека по Локку. Вроде как все для человека и его свободы, но только он является «чистой доской». Вроде как личностное взаимодействие, но на основе «примитивных структур», причем взаимодействие не абы с чем, а с «местными демонами, духами и полубогами». А между тем человеческая личность созидается только во взаимодействии с другими людьми, а не с «духами ландшафта», и не на основе «примитивных структур», а совсем иных.

4 февраля 2013 года в интервью Сергею Минаеву ярая сторонница индивидуализма Ирина Хакамада предложила такой пример для поведения в бизнесе:

«Азиат сделает все, что ты захочешь. Нужно ноги помыть? Помоет. Воду надо будет выпить после этого? Да выпьет! Его унизить невозможно. Почему? Потому что он вышел с контрактом»!

Какова «индивидуальность», таковы и модели управления. На Востоке это, прежде всего, конфуцианство. Когда случилась авария на ядерной японской станции Фукусима, весь мир был поражен практически полным отсутствием мародерства. Не были поражены только японисты, которые в ответ на все вопросы отвечали двумя словами: конфуцианская этика.

Неслучайно о такой этике в Европе мечтал основатель политэкономической школы «физиократов» Франсуа Кенэ (1694−1774), много занимавшийся Китаем и изучавший конфуцианство, дабы, наконец, сделать так, чтобы европейские государства управлялись «естественным законом». С этой школой физиократов и, в том числе, ее наследником Адамом Смитом потом спорил Маркс.

Иоганн Георг Вилле. Франсуа Кенэ. XVIII в

Как бы то ни было, выдыхание гуманистической культуры, обнажающее голый закон с непонятными концептуальными основаниями и пустоту на месте представления о человеке, не может не привести на Восток, ибо там с подобными «безличностными» общественными системами работали тысячелетиями.

Одним из примеров того, как рассматривается общество в рамках подобных систем, является трактат Мотоори Норинаги (1730 — 1801) «Тама кусигэ» (Драгоценная шкатулка для гребней). Как говорят специалисты, японская модернизация после революции Мэйдзи идеологически во многом основывалась на трудах Норинаги. Он пишет:

«Поскольку все в мире определяется в соответствии с замыслами богов, то даже явные дела в конечном счете есть не что иное, как тайные дела. Различия, безусловно, существуют. Они подобны тому, как если бы мы сравнили богов с человеком, который управляет куклой-марионеткой, а тайные дела — с управлением этой куклой. Людей же, живущих в нашем мире, можно сравнить с куклой-марионеткой, а явные дела — с движениями головы, рук и ног куклы. Движения куклы разнообразны, но, в сущности, они зависят от человека. Тем не менее движения куклы отличны от движений управляющего ею человека. Ценность куклы именно в том и состоит, что ее голова, руки, ноги могут хорошо двигаться. Если бы голова, руки, ноги куклы не двигались, к чему тогда вообще нужна была бы кукла?! Уяснив эти различия, можно понять, что и явные дела несут определенные функции».

Мотоори Норинага (Автопортрет)

Может быть, кто-то скажет: «Ну и что? Зато у нас, наконец, будет порядок»! Что ж, у нас пока демократия и закон, а не конфуцианская этика, и поэтому каждый имеет право на свое мнение. Но только я прошу избавить меня от воплей Собчак про «Азиопу» и от либеральных мемов про «внутреннюю Монголию», которую я должен в себе изжить. Я всего лишь хочу, чтобы в этом случае говорили честно, по-конфуциански, что за нарушение правил ритуала будут отрубать головы, а понимание источника этих правил — не моего ума дело, а мое дело лишь «явные дела».

 

Источник

 

Коронавирус и Путин вынуждают «Газпром» посмотреть на Россию

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх