В Литве уничтожены стратегические запасы продовольствия

В Литве пандемия коронавируса обнажила несколько серьезных прорех в проведенных реформах системы государственного управления. Например, в 2005 году чиновники Минздрава приняли решение оптимизировать лечебные учреждений в сторону укрупнения.

В специальном пресс-релизе отмечалось:

«По данным министерства здравоохранения, в больницах чрезмерное количество свободных мест (в некоторых — до 30%). В настоящее время по заказу Минздрава проводится оценка имеющихся помещений. После установления их стоимости и принятия поправки к соответствующему закону начнется поиск инвесторов и обмен недвижимым имуществом».

Сколько денег было получено в результате махинаций с недвижимостью, неизвестно. Но по итогам реформы в Литве образовались пять крупных медицинских центров — в Каунасе, Клайпеде, Шяуляй, Паневежисе и Вильнюсе. Подавляющее большинство медицинской профессуры и действительно высококлассных врачей сконцентрировано в столице Литвы. в Каунасе, в меньшей степени — в портовой Клайпеде. Что касается периферии, то о ситуации в маломощных районных больницах говорит такой факт: более 200 медработников сегодня находятся в группе риска. Они либо не использовали специальных защитных средств, либо не смогли вовремя по результатам анализов установить круг инфицированных, продолжая общаться с ними, как с людьми, болеющими обычными заболеваниями.

В Литве уже ощущается нехватка дипломированных вирусологов и пульмонологов. По распоряжению главы Минздрава Аурелиюса Вериги, к работе привлечены даже студенты старших курсов медвузов. Министр обороны Раймундас Кароблис заявил, что в случае необходимости военных направят в помощь врачам, пограничникам, полиции, пожарным, а также привлекут к оцеплению и блокированию крупных очагов инфекции, если такие будут выявлены в перспективе. То есть, план затыкания дыр пушечным мясом существует.

Но есть в стране очень серьезная проблема, которую за счет концентрации человеческого материала на узких участках не решить. Бывший министр сельского хозяйства (2008−2012гг.) Казис Старкявичюс объявил прессе, что у Литвы нет стратегических запасов продовольствия. Премьер-министр Саулюс Сквернялис на эту тему 19 марта заявил:

«Запасов продуктов в стране достаточно, поводов для беспокойства, тем более для паники нет. Если вдруг понадобится, правительство имеет право устанавливать максимальные цены. Нарушение ценовой политики будет жестко преследоваться. Но, убежден, таких мер не потребуется».

Старкявичюс, мягко сказать, уличил главу кабинета в некомпетенции и незнании положения дел в государственном продовольственном резерве. Он пуст, хотя по информации литовского национального агентства материальных резервов, в закромах родины должны долговременно храниться зерно, мука разных видов, мясо и мясные продукты, овощи, натуральные животные жиры, продукты переработки молока и порошковое молоко, минеральная вода и сахар. Например, известно — на складах НЗ в Германии сконцентрировано 540 тыс. тонн пшеницы и овса, 60 тыс. тонн риса, 43 тыс. тонн гороха и фасоли, 500 тонн сухого молока, 6 тыс. тонн сгущенки и так далее. Аналогичная картина наблюдается и в других странах Евросоюза. А небольшая Швейцария хранит резервы даже с довоенных времен 20 века.

«В 2010 году на случай чрезвычайных ситуаций для складов госрезерва было куплено 200 тысяч банок свиных консервов, 3,5 тыс. тонн пшеничной муки, 1,6 тыс. тонн риса, 1,3 тыс. тонн манки, 700 тонн сахара. По данным Минсельхоза, сегодня продовольственный резерв состоит только из зерна и сахара. Остальные запасы съедены».

Как подобное могло случиться? Оказывается, последующие правительства (2012−2016 годы — кабинет социал-демократов, 2016-по настоящее время — кабинет аграриев) приняли такие поправки к закону о госрезерве, которые позволили «накапливать запасы на основе предварительных договоров». Предполагалось, что компании, получившие деньги вперед, в экстремальной ситуации поставят для нужд населения все необходимое, в том числе — продукты питания.

«Сегодня никому не известно, кто является поставщиками и каковы перспективные объемы поставок при остановленных производствах в странах Европейского союза, увольнениях рабочих и закрытых границах?».

По словам Старкявичюса, Литовское государство могло бы мало в чем нуждаться, если бы проводило умеренную экспортную политику, начиная с 2013 года. Например, в 2019 году Литва вывезла за кордон различной продукции сельского хозяйства на сумму 3,4 млрд евро. 16,5% этой суммы составила выручка от продажи молока и молочных продуктов. В январе 2020-го правительство Сквернялиса объявило, что в Литве пустили под нож 4.91 млн кур и другой домашней птицы, из которой произведено 9 123,57 тонн мяса. 40% этого количества ушло на экспорт, остальное проели. А в результате жители вновь остались без резервов.

Экс-глава Минсельхоза открыто упрекает руководство департамента государственной безопасности и Второго департамента оперативных служб (разведка и контрразведка) Минобороны, которые проморгали явную угрозу суверенитету государства, увлекшись шпиономанией в ущерб решению реальных задач. Ответственность за рост цен на продукты питания в коридоре от 10 до 50% (например, килограмм свинины в середине февраля стоил 5 евро, а в середине марта — уже 7,5 евро) лежит, в том числе, и на спецслужбах. Возможно, их грехи не столь значительны, как просчеты кабинета министров Литвы, но государство — единый механизм, «не утративший управленческих функций в условиях пандемии коронавируса», как заявил 23 марта президент Гитанас Науседа. Он не склонен в данных сложных условиях подбирать головы для гильотинирования. Не призывает к этому и экс-министр сельского хозяйства Казис Старкявичюс.

Но он настаивает на немедленной помощи литовским фермерам, на пуске предприятий мясомолочной промышленности, на серьезной государственной поддержке земледелия в целом. Старкявичюс напоминает: пора сажать и сеять, а фермеры не в состоянии купить посевной материал — в Литве на время карантина, который продлится минимум до 12 апреля, разрешена работа только продовольственных магазинов, в отличие от Польши, Латвии и Эстонии. Компания Lytagra пыталась пойти навстречу земледельцам. Однако ее деятельность оперативно прикрыли, посчитав в условиях карантина незаконной. Главный акционер Lytagra Адомас Бальсис считает, что «цепочка производства продуктов питания порвана». Ему вторит гендиректор компании Agrochemа Эрикас Беронтас: фермеры к севу готовы, но у них нет удобрений, в том числе азотных, нет возможности приобрести нужную технику, запчасти к ней, инструменты и так далее. Лишь в некоторых районах что-то вброшено в землю. Урожай 2020 года под угрозой.

Рената Рейнгольдене, Клайпеда

источник

 

Источник

 

Источник ➝

Почему либералы тянут нас в азиатскую деспотию?

Данила Уськов

Как бы то ни было, выдыхание гуманистической культуры, обнажающее голый закон с непонятными концептуальными основаниями и пустоту на месте представления о человеке, не может не привести на Восток, ибо там с подобными «безличностными» общественными системами работали тысячелетиями.

Либерализм декларирует в качестве своих основных ценностей «свободу личности» и «права человека». Общественное же устройство должно этим ценностям соответствовать и потому, касательно него, либерализм провозглашает «право народа на восстание против тирании, попирающей естественные права человека».

А дабы саму возможность появления подобной тирании пресечь в корне, рекомендуются «принцип разделения властей» и «теория общественного договора».

 

Однако, когда мы смотрим сегодня на политику современного Запада, то обнаруживаем, что все эти ценности и декларации стали политическими инструментами. Наши же отечественные либералы, называя народ «анчоусами» (Юлия Латынина) и «мухами» (Александр Минкин) показывают, что речь идет о правах определенных групп общества по принципу — «все на благо человека, все во имя человека, и я знаю этого человека». В общественной же сфере «право народа на восстание против тирании, попирающей естественные права человека» наши либералы понимают как право восстания определенных «дельфинов» (Латынина) и «пчел» (Минкин) против тирании, попирающей права США на безраздельное господство. Но, может быть, либерализм претерпел такие трансформации только сегодня, а наши либералы (в каком смысли они собственно еще «наши» — уже отдельный вопрос) это лишь пародия, и когда-то существовал подлинный либерализм, действительно отстаивающий права всех людей, признавая в каждом личность?

Да, несомненно, либерализм сегодня мутировал. И эта мутация связана с остыванием проекта «Модерн», с которым либерализм прочно связан. Из этого остывания следуют многочисленные кризисы всего на свете, в том числе и кризис национальных государств. Ни один классический либерал никогда бы не позволил себе называть свой народ «мухами», а соседнюю державу считать светочем. Более того, от подобного пока удерживаются и на западе. Но «наши» либералы, в смысле мутации, еще более авангардны, чем мутирующий западный либерализм. Но не был ли потенциал подобной мутации заложен изначально? Либерализм стоял на страже «прав человека» и «свободы личности». Но какого человека и какой личности?

Джон Гринхилл. Портрет Джона Локка. 1672-1676

Одним из главных отцов — основателей либерализма был британский философ Джон Локк (1632 — 1704). Это он, будучи сторонником теории общественного договора и теоретиком гражданского общества и правового демократического государства, впервые предложил принципы разделения властей и понимание государства как гаранта прав и свобод. Он также разработал идею демократической революции, на которую общество имеет право, в случае, если наступает угроза тирании. Но что он думал о человеке и личности, которые столь яростно оберегал?

У Аристотеля есть классический образ восковой дощечки, на которой его божественный разум (Нус) пишет все, что ему заблагорассудится — так устроено сознание человека. Локк заимствует этот образ под латинским названием Tabula rasa, что переводится как «чистая доска», и высказывает основополагающий тезис сенсуализма — «нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах». То есть человек — это изначально «чистый лист», на котором в процессе жизни что-то начинает отпечатываться посредством его чувств восприятия. Выходит, «права человека» — это права «чистой доски»? На что? На то, что бы на ней нечто что-то отпечатывало? А почему этот процесс отпечатывания надо так оберегать? В чем его ценность? И где тут, собственно, человек? В любом случае ни о какой человеческой индивидуальности тут речи идти не может, а «права человека» со времен Локка защищали что-то совсем другое. Например, они могли защищать человека от возможности стать чем-то большим, чем «чистая доска».

С Локком спорил Готфрид Лейбниц (1646  1716). Он противопоставил «чистой доске» свой образ мраморной глыбы, прожилки которой намечают контуры будущей статуи. Что же касается локковского постулата сенсуализма, то Лейбниц присовокупил к нему слова: «кроме самого разума». В итоге получилось: «Нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах. Кроме самого разума». И тогда стало понятно, о правах кого может идти речь! Если верить Лейбницу, то каждый человек от рождения наделен «прожилками», которые задают очертания будущей личности. Более того, этот «кусок мрамора» обладает еще и собственным разумом, ибо разума нет в чувствах. То есть в процессе жизни, с самого младенчества, человек развивается не пассивно. Право на реализацию подобного развития, действительно, может быть ценностью, которую должно оберегать, ибо в итоге вырастает личность. Однако либерализм при помощи своих установлений и институтов оберегал что-то другое…

Кристоф Бернхард Франке. Портрет философа Лейбница. 1695

Таким представлениям о человеке, как о «чистой доске», противостоял не только Лейбниц. Представления о наличии индивидуальной души были свойственны западной культуре с древнейших времен. Однако, безусловно, основным их источником было христианство. Именно христианской культурой проникнут запад вот уже более 2000 лет. Однако рамки проекта «Модерн» вытеснили все, что связано с культурой, в частную жизнь, поставив во главу угла закон и рациональность. В итоге культура стала быстро выдыхаться. Ее «аура», как сказал бы Вальтер Беньямин, стала исчезать. В итоге обнажилась пустота. Остались только голый закон и регламентации, которые создавались без учета чьей бы то ни было индивидуальности. Пока жива была культура, защита прав была и защитой прав личности, но когда она выдохлась, защита прав стала защитой только прав «чистой доски».

Это прискорбное положение вещей блестяще зафиксировал Маркс в «Манифесте коммунистической партии»:

«В ледяной воде эгоистического расчета буржуазия потопила священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли».

Обратим внимание на то, что Маркс тут негодует по поводу утопления «в ледяной воде эгоистического расчета» достаточно чуждых ему ценностей — «священного трепета религиозного экстаза» и даже «мещанской сентиментальности». Просто Маркс понимал, что эта «ледяная вода» уничтожает культуру — единственное, что, наряду со сломом сословных перегородок феодализма, придавало модерну гуманистический смысл. В качестве же главной ценности, которую стоило отстаивать в человеке, Маркс называл «родовую сущность» — термин заимствованный им от Фейербаха. В итоге новое дыхание западной культуре после ужасов Первой мировой войны дал СССР, спасший Запад от фашизма. Но теперь СССР нет. А значит, «ледяная вода» снова вернулась.

Карл Маркс

Во время кризисов Запад традиционно смотрит на Восток. Но в 19 веке на эту «традицию» дополнительно наложились и внутренние «закладки» в самом проекте «Модерн». Достаточно уже одной невстроенности в проект представлений о личности, чтобы серьезным образом усилить восточные тяготения. Ведь Восток и понятие «личность» соотносятся, мягко говоря, проблемно. Если в индуизме говорят об «атмане» (душе), то только затем, чтобы сказать, что этот атман должен в итоге раствориться в тождестве атмана и брахмана. Буддизм же вообще исповедует концепцию «анатмавады» (не души), согласно которой субъективное представление о собственной индивидуальности — это иллюзия, от которой надлежит избавиться.

На внутреннюю склонность к Востоку проекта «Модерн» обратил внимание Осип Мандельштам в своей статье «Девятнадцатый век». Он писал:

«Скрытый буддизм, внутренний уклон, червоточина. Век не исповедывал буддизма, но носил его в себе, как внутреннюю ночь, как слепоту крови, как тайный страх и головокружительную слабость. Буддизм в науке под тонкой личиной суетливого позитивизма; буддизм в искусстве, в аналитическом романе Гонкуров и Флобера; буддизм в религии, глядящий из всех дыр теории прогресса, подготовляющий торжество новейшей теософии, которая не что иное, как буржуазная религия прогресса, религия аптекаря, господина Гомэ, изготовляющаяся к дальнему плаванию и снабженная метафизическими снастями».

Лев Бруни. Портрет Мандельштама. 1916 г

Отечественный востоковед Дмитрий Валентинович Поповцев, прекрасно зная о доктрине анатмавады, в своей монографии «Бодхисаттва Авалокитешвара» делает следующее показательное восклицание:

Буддизм — чрезвычайно земное учение, не случайно сам Шакьямуни был рожден под весьма «земным» знаком Тельца. Он тесно привязан к земле, и все здание своей изощренной психологической доктрины он строит на прочном фундаменте наиболее примитивных и глубоких структур психики человека — структур личностного (а не коллективного!) взаимодействия и сосуществования с деревьями, скалами, источниками, а также с «хозяевами» ландшафта — местными демонами, духами и полубогами.

Даже без знания буддийских доктрин понятно, что взаимодействие, основанное на «прочном фундаменте наиболее примитивных и глубоких структур психики человека», не может быть «личностным». Это как с правами человека по Локку. Вроде как все для человека и его свободы, но только он является «чистой доской». Вроде как личностное взаимодействие, но на основе «примитивных структур», причем взаимодействие не абы с чем, а с «местными демонами, духами и полубогами». А между тем человеческая личность созидается только во взаимодействии с другими людьми, а не с «духами ландшафта», и не на основе «примитивных структур», а совсем иных.

4 февраля 2013 года в интервью Сергею Минаеву ярая сторонница индивидуализма Ирина Хакамада предложила такой пример для поведения в бизнесе:

«Азиат сделает все, что ты захочешь. Нужно ноги помыть? Помоет. Воду надо будет выпить после этого? Да выпьет! Его унизить невозможно. Почему? Потому что он вышел с контрактом»!

Какова «индивидуальность», таковы и модели управления. На Востоке это, прежде всего, конфуцианство. Когда случилась авария на ядерной японской станции Фукусима, весь мир был поражен практически полным отсутствием мародерства. Не были поражены только японисты, которые в ответ на все вопросы отвечали двумя словами: конфуцианская этика.

Неслучайно о такой этике в Европе мечтал основатель политэкономической школы «физиократов» Франсуа Кенэ (1694−1774), много занимавшийся Китаем и изучавший конфуцианство, дабы, наконец, сделать так, чтобы европейские государства управлялись «естественным законом». С этой школой физиократов и, в том числе, ее наследником Адамом Смитом потом спорил Маркс.

Иоганн Георг Вилле. Франсуа Кенэ. XVIII в

Как бы то ни было, выдыхание гуманистической культуры, обнажающее голый закон с непонятными концептуальными основаниями и пустоту на месте представления о человеке, не может не привести на Восток, ибо там с подобными «безличностными» общественными системами работали тысячелетиями.

Одним из примеров того, как рассматривается общество в рамках подобных систем, является трактат Мотоори Норинаги (1730 — 1801) «Тама кусигэ» (Драгоценная шкатулка для гребней). Как говорят специалисты, японская модернизация после революции Мэйдзи идеологически во многом основывалась на трудах Норинаги. Он пишет:

«Поскольку все в мире определяется в соответствии с замыслами богов, то даже явные дела в конечном счете есть не что иное, как тайные дела. Различия, безусловно, существуют. Они подобны тому, как если бы мы сравнили богов с человеком, который управляет куклой-марионеткой, а тайные дела — с управлением этой куклой. Людей же, живущих в нашем мире, можно сравнить с куклой-марионеткой, а явные дела — с движениями головы, рук и ног куклы. Движения куклы разнообразны, но, в сущности, они зависят от человека. Тем не менее движения куклы отличны от движений управляющего ею человека. Ценность куклы именно в том и состоит, что ее голова, руки, ноги могут хорошо двигаться. Если бы голова, руки, ноги куклы не двигались, к чему тогда вообще нужна была бы кукла?! Уяснив эти различия, можно понять, что и явные дела несут определенные функции».

Мотоори Норинага (Автопортрет)

Может быть, кто-то скажет: «Ну и что? Зато у нас, наконец, будет порядок»! Что ж, у нас пока демократия и закон, а не конфуцианская этика, и поэтому каждый имеет право на свое мнение. Но только я прошу избавить меня от воплей Собчак про «Азиопу» и от либеральных мемов про «внутреннюю Монголию», которую я должен в себе изжить. Я всего лишь хочу, чтобы в этом случае говорили честно, по-конфуциански, что за нарушение правил ритуала будут отрубать головы, а понимание источника этих правил — не моего ума дело, а мое дело лишь «явные дела».

 

Источник

 

Коронавирус и Путин вынуждают «Газпром» посмотреть на Россию

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх