Когда "стратегическое терпение" заканчивается внезапно, или "соль" Мюнхенской конференции

Ростислав Ищенко

США в Мюнхене показали приверженность идеям своего президента о перенесении центра тяжести глобального противостояния на Китай. Это не мешало госсекретарю Помпео особенно подчеркивать намерение Вашингтона и дальше "спасать" Европу от дешевых российских энергоносителей.

Между тем, если бы не Россия, то Мюнхенская конференция по безопасности в текущем году не имела бы стержня.

Западная Европа шпыняла изрядно надоевшую ей Украину. Президента Зеленского, с его выступлением, вынесли на обочину официального формата.

"Общественные организации" европейских глобалистов, еще пару месяцев назад ратовавшие за удушение России санкциями и не сомневавшиеся в ее "агрессии" на Украине, внезапно увидели там гражданскую войну и выработали совместно с российской некоммерческой организацией Совет по международным делам план "12 шагов для мира на Украине".

План полностью отвечает международной практике урегулирования подобных конфликтов. Именно поэтому он категорически не устраивает Украину. Впрочем, в первую очередь, он не устраивает США – тем, что "отражает позицию России". Вашингтон выразил свое недовольство планом даже раньше, чем Киев успел сообразить, что происходит.

Россия, Сирия и коронавирус

Сами европейцы написали к конференции доклад "Беззападность". Из доклада следует, что с прошлой конференции (состоявшейся в феврале прошлого года) в международной политике не происходило ничего, кроме побед России. Еще, правда, случился коронавирус, но он уже в этом году.

Европейцы искренне надеются, что Россия, наконец, исчерпала свои ресурсы и с ее победами покончено, но на всякий случай выражают обеспокоенность ситуацией в Сирии, где назревает очередная победа: Асад, при поддержке России, близок к тому, чтобы установить полный контроль над провинцией Идлиб. И хотя похоже, что в этот раз ему придется удовольствоваться занятием только трети подконтрольной боевикам территории и разблокированием трассы Хама – Алеппо, но год-то только начался.

Свою обеспокоенность европейцы объясняют тем, что, мол, из Идлиба в "бедную Турцию", а оттуда в Европу хлынут миллионы беженцев. На самом деле на подконтрольной боевикам территории просто не осталось такого количества населения. К тому же большинство из тех, кому удается оттуда вырваться, предпочитают бежать на территории, подконтрольные сирийскому правительству, откуда возвращаются в родные дома – по мере освобождения своих населенных пунктов.

В Идлибе есть несколько (3-5) десятков тысяч боевиков. Но в Европе же их считают "борцами за свободу". Таких беженцев грех не принять. Тем более что среди них в достаточном количестве представлены и подданные многих европейских стран. Повоевали за свободу, теперь поедут домой. Если, конечно, доедут.

Маленькая управляемая война в личных целях

Наступивший год обещает продолжить череду внешнеполитических побед Кремля. Это хорошо чувствуют в Восточной Европе. Местные режимы (на конференции это было весьма заметно) мечутся между острой необходимостью налаживать конструктивные отношения с Россией и неспособностью действующей политической элиты (политиков и партий) сделать это. Весь "санитарный кордон", от Балтики, до Адриатики, осознал, что продолжение нынешней политики на российском направлении смерти подобно. Ведь они провоцируют войну в момент, когда Россия находится на пике своего могущества, а будет ли их самих кто-нибудь защищать?

То, что Кремль на них нападать не собирается – дело десятое. Кто хочет спровоцировать войну, тот ее спровоцирует – не нападут на него, нападет сам. А в лимитрофных государствах Восточной Европы среди действующих политиков достаточно тех, кто готов начать маленькую управляемую войну, чтобы только не отправляться в отставку и политическое забытье. Понимая, что Москву еще надо уговорить, чтобы она их оккупировала, они не прочь рискнуть пограничным конфликтом, который будет быстро урегулирован при посредничестве Запада, но "подтвердит их правоту" относительно "агрессивности России" и "спасительности НАТО".

Есть только две загвоздки. Во-первых, все эти лимитрофные "герои" (включая гордых поляков) хотели бы, чтобы военный кризис развивался где-то на чужой территории, а они сами (вместе с США) только "подставляли бы плечо" и делали грозные заявления. Так, чтобы и удовольствие получить, и невинность сохранить. Вроде как война с Россией – но где-то далеко.

Во-вторых, и это важнее, Западная Европа, являющаяся становым хребтом ЕС и составной частью НАТО, вовсе не горит желанием экспериментировать. Париж и Берлин давно желают восстановить с Москвой нормальные торгово-экономические отношения, а в последнее время задумываются и о военно-политическом сотрудничестве.

Но европейцы крайне медлительны. Разворот их внешней политики происходит невозможно долго и может опоздать. Не случайно в качестве одного из главных российских достоинств, которое обеспечивает успешность международной политики Кремля, европейцы в подготовленном к конференции докладе назвали "стратегическое терпение".

Будучи матерыми политиками во многих поколениях, они понимают, что "стратегическое терпение" не может быть бесконечным. Более того, некоторые обстоятельства, вызванные безответственными действиями малых стран, могут истощить это терпение раньше срока. Просто в международной политике есть вещи, которые ведут к конфронтации объективно, помимо воли отдельных политиков и/или государств. Если младоевропейцам удастся раздуть нечто похожее на военный конфликт, Западной Европе просто придется выступить на их стороне. Конечно, никто не собирается воевать с Россией ни из-за Прибалтики, ни из-за Польши (тем более из-за Украины), но обмен заявлениями в рамках действующих обязательств в случае обострения военно-политического противостояния на Востоке Европы приведет к сворачиванию торгово-экономических связей России и Западной Европы.

Изменения происходят внезапно

В целом Мюнхенская конференция текущего года производила впечатление хаотического движения, в котором Россия была единственной точкой сборки, независимо от оценки (позитивной или негативной) ее роли. Это надо иметь в виду соседям России. Долго готовящиеся изменения иногда происходят в один день, когда никто их уже не ждет.

Мир стоит на пороге больших потрясений, и многие влиятельные государства видят именно в России гаранта сохранения определенных правил игры.

Выбор, ранее казавшийся предопределенным, в конкретной ситуации может оказаться диаметрально противоположным. Старшие товарищи, что бы они не обещали, часто налаживают отношения за счет младших. Особенно, если младшие нагло требуют всего и сразу, ничего никому не давая взамен.

"Стратегическое терпение" иногда заканчивается внезапно, и тогда кто-то ест свой галстук, кто-то радуется, что он больше не "кіт", а кто-то выигрывает битву за Алеппо. Каждый сам кузнец своего счастья.

Ростислав Ищенко

 

Источник ➝

Почему либералы тянут нас в азиатскую деспотию?

Данила Уськов

Как бы то ни было, выдыхание гуманистической культуры, обнажающее голый закон с непонятными концептуальными основаниями и пустоту на месте представления о человеке, не может не привести на Восток, ибо там с подобными «безличностными» общественными системами работали тысячелетиями.

Либерализм декларирует в качестве своих основных ценностей «свободу личности» и «права человека». Общественное же устройство должно этим ценностям соответствовать и потому, касательно него, либерализм провозглашает «право народа на восстание против тирании, попирающей естественные права человека».

А дабы саму возможность появления подобной тирании пресечь в корне, рекомендуются «принцип разделения властей» и «теория общественного договора».

 

Однако, когда мы смотрим сегодня на политику современного Запада, то обнаруживаем, что все эти ценности и декларации стали политическими инструментами. Наши же отечественные либералы, называя народ «анчоусами» (Юлия Латынина) и «мухами» (Александр Минкин) показывают, что речь идет о правах определенных групп общества по принципу — «все на благо человека, все во имя человека, и я знаю этого человека». В общественной же сфере «право народа на восстание против тирании, попирающей естественные права человека» наши либералы понимают как право восстания определенных «дельфинов» (Латынина) и «пчел» (Минкин) против тирании, попирающей права США на безраздельное господство. Но, может быть, либерализм претерпел такие трансформации только сегодня, а наши либералы (в каком смысли они собственно еще «наши» — уже отдельный вопрос) это лишь пародия, и когда-то существовал подлинный либерализм, действительно отстаивающий права всех людей, признавая в каждом личность?

Да, несомненно, либерализм сегодня мутировал. И эта мутация связана с остыванием проекта «Модерн», с которым либерализм прочно связан. Из этого остывания следуют многочисленные кризисы всего на свете, в том числе и кризис национальных государств. Ни один классический либерал никогда бы не позволил себе называть свой народ «мухами», а соседнюю державу считать светочем. Более того, от подобного пока удерживаются и на западе. Но «наши» либералы, в смысле мутации, еще более авангардны, чем мутирующий западный либерализм. Но не был ли потенциал подобной мутации заложен изначально? Либерализм стоял на страже «прав человека» и «свободы личности». Но какого человека и какой личности?

Джон Гринхилл. Портрет Джона Локка. 1672-1676

Одним из главных отцов — основателей либерализма был британский философ Джон Локк (1632 — 1704). Это он, будучи сторонником теории общественного договора и теоретиком гражданского общества и правового демократического государства, впервые предложил принципы разделения властей и понимание государства как гаранта прав и свобод. Он также разработал идею демократической революции, на которую общество имеет право, в случае, если наступает угроза тирании. Но что он думал о человеке и личности, которые столь яростно оберегал?

У Аристотеля есть классический образ восковой дощечки, на которой его божественный разум (Нус) пишет все, что ему заблагорассудится — так устроено сознание человека. Локк заимствует этот образ под латинским названием Tabula rasa, что переводится как «чистая доска», и высказывает основополагающий тезис сенсуализма — «нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах». То есть человек — это изначально «чистый лист», на котором в процессе жизни что-то начинает отпечатываться посредством его чувств восприятия. Выходит, «права человека» — это права «чистой доски»? На что? На то, что бы на ней нечто что-то отпечатывало? А почему этот процесс отпечатывания надо так оберегать? В чем его ценность? И где тут, собственно, человек? В любом случае ни о какой человеческой индивидуальности тут речи идти не может, а «права человека» со времен Локка защищали что-то совсем другое. Например, они могли защищать человека от возможности стать чем-то большим, чем «чистая доска».

С Локком спорил Готфрид Лейбниц (1646  1716). Он противопоставил «чистой доске» свой образ мраморной глыбы, прожилки которой намечают контуры будущей статуи. Что же касается локковского постулата сенсуализма, то Лейбниц присовокупил к нему слова: «кроме самого разума». В итоге получилось: «Нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах. Кроме самого разума». И тогда стало понятно, о правах кого может идти речь! Если верить Лейбницу, то каждый человек от рождения наделен «прожилками», которые задают очертания будущей личности. Более того, этот «кусок мрамора» обладает еще и собственным разумом, ибо разума нет в чувствах. То есть в процессе жизни, с самого младенчества, человек развивается не пассивно. Право на реализацию подобного развития, действительно, может быть ценностью, которую должно оберегать, ибо в итоге вырастает личность. Однако либерализм при помощи своих установлений и институтов оберегал что-то другое…

Кристоф Бернхард Франке. Портрет философа Лейбница. 1695

Таким представлениям о человеке, как о «чистой доске», противостоял не только Лейбниц. Представления о наличии индивидуальной души были свойственны западной культуре с древнейших времен. Однако, безусловно, основным их источником было христианство. Именно христианской культурой проникнут запад вот уже более 2000 лет. Однако рамки проекта «Модерн» вытеснили все, что связано с культурой, в частную жизнь, поставив во главу угла закон и рациональность. В итоге культура стала быстро выдыхаться. Ее «аура», как сказал бы Вальтер Беньямин, стала исчезать. В итоге обнажилась пустота. Остались только голый закон и регламентации, которые создавались без учета чьей бы то ни было индивидуальности. Пока жива была культура, защита прав была и защитой прав личности, но когда она выдохлась, защита прав стала защитой только прав «чистой доски».

Это прискорбное положение вещей блестяще зафиксировал Маркс в «Манифесте коммунистической партии»:

«В ледяной воде эгоистического расчета буржуазия потопила священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли».

Обратим внимание на то, что Маркс тут негодует по поводу утопления «в ледяной воде эгоистического расчета» достаточно чуждых ему ценностей — «священного трепета религиозного экстаза» и даже «мещанской сентиментальности». Просто Маркс понимал, что эта «ледяная вода» уничтожает культуру — единственное, что, наряду со сломом сословных перегородок феодализма, придавало модерну гуманистический смысл. В качестве же главной ценности, которую стоило отстаивать в человеке, Маркс называл «родовую сущность» — термин заимствованный им от Фейербаха. В итоге новое дыхание западной культуре после ужасов Первой мировой войны дал СССР, спасший Запад от фашизма. Но теперь СССР нет. А значит, «ледяная вода» снова вернулась.

Карл Маркс

Во время кризисов Запад традиционно смотрит на Восток. Но в 19 веке на эту «традицию» дополнительно наложились и внутренние «закладки» в самом проекте «Модерн». Достаточно уже одной невстроенности в проект представлений о личности, чтобы серьезным образом усилить восточные тяготения. Ведь Восток и понятие «личность» соотносятся, мягко говоря, проблемно. Если в индуизме говорят об «атмане» (душе), то только затем, чтобы сказать, что этот атман должен в итоге раствориться в тождестве атмана и брахмана. Буддизм же вообще исповедует концепцию «анатмавады» (не души), согласно которой субъективное представление о собственной индивидуальности — это иллюзия, от которой надлежит избавиться.

На внутреннюю склонность к Востоку проекта «Модерн» обратил внимание Осип Мандельштам в своей статье «Девятнадцатый век». Он писал:

«Скрытый буддизм, внутренний уклон, червоточина. Век не исповедывал буддизма, но носил его в себе, как внутреннюю ночь, как слепоту крови, как тайный страх и головокружительную слабость. Буддизм в науке под тонкой личиной суетливого позитивизма; буддизм в искусстве, в аналитическом романе Гонкуров и Флобера; буддизм в религии, глядящий из всех дыр теории прогресса, подготовляющий торжество новейшей теософии, которая не что иное, как буржуазная религия прогресса, религия аптекаря, господина Гомэ, изготовляющаяся к дальнему плаванию и снабженная метафизическими снастями».

Лев Бруни. Портрет Мандельштама. 1916 г

Отечественный востоковед Дмитрий Валентинович Поповцев, прекрасно зная о доктрине анатмавады, в своей монографии «Бодхисаттва Авалокитешвара» делает следующее показательное восклицание:

Буддизм — чрезвычайно земное учение, не случайно сам Шакьямуни был рожден под весьма «земным» знаком Тельца. Он тесно привязан к земле, и все здание своей изощренной психологической доктрины он строит на прочном фундаменте наиболее примитивных и глубоких структур психики человека — структур личностного (а не коллективного!) взаимодействия и сосуществования с деревьями, скалами, источниками, а также с «хозяевами» ландшафта — местными демонами, духами и полубогами.

Даже без знания буддийских доктрин понятно, что взаимодействие, основанное на «прочном фундаменте наиболее примитивных и глубоких структур психики человека», не может быть «личностным». Это как с правами человека по Локку. Вроде как все для человека и его свободы, но только он является «чистой доской». Вроде как личностное взаимодействие, но на основе «примитивных структур», причем взаимодействие не абы с чем, а с «местными демонами, духами и полубогами». А между тем человеческая личность созидается только во взаимодействии с другими людьми, а не с «духами ландшафта», и не на основе «примитивных структур», а совсем иных.

4 февраля 2013 года в интервью Сергею Минаеву ярая сторонница индивидуализма Ирина Хакамада предложила такой пример для поведения в бизнесе:

«Азиат сделает все, что ты захочешь. Нужно ноги помыть? Помоет. Воду надо будет выпить после этого? Да выпьет! Его унизить невозможно. Почему? Потому что он вышел с контрактом»!

Какова «индивидуальность», таковы и модели управления. На Востоке это, прежде всего, конфуцианство. Когда случилась авария на ядерной японской станции Фукусима, весь мир был поражен практически полным отсутствием мародерства. Не были поражены только японисты, которые в ответ на все вопросы отвечали двумя словами: конфуцианская этика.

Неслучайно о такой этике в Европе мечтал основатель политэкономической школы «физиократов» Франсуа Кенэ (1694−1774), много занимавшийся Китаем и изучавший конфуцианство, дабы, наконец, сделать так, чтобы европейские государства управлялись «естественным законом». С этой школой физиократов и, в том числе, ее наследником Адамом Смитом потом спорил Маркс.

Иоганн Георг Вилле. Франсуа Кенэ. XVIII в

Как бы то ни было, выдыхание гуманистической культуры, обнажающее голый закон с непонятными концептуальными основаниями и пустоту на месте представления о человеке, не может не привести на Восток, ибо там с подобными «безличностными» общественными системами работали тысячелетиями.

Одним из примеров того, как рассматривается общество в рамках подобных систем, является трактат Мотоори Норинаги (1730 — 1801) «Тама кусигэ» (Драгоценная шкатулка для гребней). Как говорят специалисты, японская модернизация после революции Мэйдзи идеологически во многом основывалась на трудах Норинаги. Он пишет:

«Поскольку все в мире определяется в соответствии с замыслами богов, то даже явные дела в конечном счете есть не что иное, как тайные дела. Различия, безусловно, существуют. Они подобны тому, как если бы мы сравнили богов с человеком, который управляет куклой-марионеткой, а тайные дела — с управлением этой куклой. Людей же, живущих в нашем мире, можно сравнить с куклой-марионеткой, а явные дела — с движениями головы, рук и ног куклы. Движения куклы разнообразны, но, в сущности, они зависят от человека. Тем не менее движения куклы отличны от движений управляющего ею человека. Ценность куклы именно в том и состоит, что ее голова, руки, ноги могут хорошо двигаться. Если бы голова, руки, ноги куклы не двигались, к чему тогда вообще нужна была бы кукла?! Уяснив эти различия, можно понять, что и явные дела несут определенные функции».

Мотоори Норинага (Автопортрет)

Может быть, кто-то скажет: «Ну и что? Зато у нас, наконец, будет порядок»! Что ж, у нас пока демократия и закон, а не конфуцианская этика, и поэтому каждый имеет право на свое мнение. Но только я прошу избавить меня от воплей Собчак про «Азиопу» и от либеральных мемов про «внутреннюю Монголию», которую я должен в себе изжить. Я всего лишь хочу, чтобы в этом случае говорили честно, по-конфуциански, что за нарушение правил ритуала будут отрубать головы, а понимание источника этих правил — не моего ума дело, а мое дело лишь «явные дела».

 

Источник

 

Коронавирус и Путин вынуждают «Газпром» посмотреть на Россию

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх